Как персонажные художники включают традиционную керамику в свое творчество и какие смыслы в это вкладывают.
Все мы родом из детства. Зачастую эта фраза объясняет, казалось бы, несвойственные взрослому человеку поступки или желания. Но не обесценивает ли это наше вполне осознанное стремление к чему-то наивному и комфортному? Тем более, когда социальные нормы и стандарты “взрослой” эстетики транслируются нам на ежедневной основе.
Для нас как зрителей ценность персонажной пластики начинается с узнаваемых образов. Что-то смешное, яркое, не отталкивающее, в конце концов “мультяшное” автоматически встраивается в нашу картину прекрасного. И как только это происходит, наступает время задуматься: а почему художник разговаривает с нами именно через такие образы, и что художник хочет сказать на самом деле.
В сегодняшнем контексте авторский персонаж начинает выступать как высказывание. Это осознанный шаг в сторону от абстракции, к которой зритель должен быть готов. Узнаваемый образ нередко выступает защитной оболочкой, которая помогает зрителю куда более безболезненно воспринять вполне серьезные, личные, а иногда очень личные проблемы, которые художник визуализирует при помощи милого образа.
А бывает совсем иначе. Мы легко можем найти пример, когда смешной персонаж — это просто смешной персонаж. И создан он только чтобы вызвать улыбку. Хорошо ли это? Очевидно да. И в этой статье мы разберемся, почему.
Изолина Минчон (Isolina Minjeong). Художница из Бруклина. Её творчество — это неочевидный, но очень точный пример того, как за “детской” формой скульптуры кроется исследование традиций двух разных народов. Работы художницы объединили в себе ритм каменных скульптур доколумбовой Америки и условную наивность образов корейской культуры.
Здесь мы приходим к одному важному термину, который был и всегда будет одним из основных столпов современной персонажной скульптуры. Это понятие “мифология”.
Именно выдуманная вселенная со своими правилами и персонажами становится главным неосязаемым художественным приемом, который налаживает диалог со зрителем. Так же, как абстрактное ощущение от солнечного луча заставляет нас провалиться в глубины работ Моне, история, рассказанная через систему образов, отправляет нас в очередное путешествие по несуществующим мирам.
Мифология мира Изолины работает на пересечении существ из пантеона инков и каменных стражей эпохи Чосон. Это уже не просто визуальная сказка. Это переосмысление близких автору культурных кодов через призму современного ремесла.
Эн Ивамура (En Iwamura). Художник из Киото, работающий не с персонажем, но пространством (как физическим, так и пространством в понятии времени).
Нео-Дзёмон. Так сам автор называет свою керамическую практику. В его работах четко виден след японской жгутовой керамики эпохи Дзёмон (13 000 — 300 гг. до н. э.). Эн преимущественно набирает форму будущей скульптуры именно таким способом, накладывая жгуты глины поверх друг друга. Также сам автор черпает вдохновение из статуэток ханива периода Кофун (300 — 538 гг. н. э.), которые устанавливались на вершинах курганов.
Помимо исторических источников, художник черпает вдохновение из образов поп-культуры (Mega Man, Gundam), которые сопровождали его повседневность с детства.
Даже этого достаточно, чтобы объяснить контексты, спрятанные за яркими образами скульптур художника. Но не менее важно сказать, что работы Ивамуры взаимодействуют как с нами, так и между собой. Они формируют пустоту. В японской философии это понятие называется “ma” — промежуток или пауза, придающая значимость моменту. Для Эна важно, чтобы пространство между работами и зрителем было сбалансированно. Именно эта неосязаемая деталь должна придавать значимости всем, находящимся в комнате, и подчеркивать ценность времени, проведенного за созданием искусства и его созерцания.
Cacao Pottery. Это никнейм художницы из Японии, работающей в Арите. Пример того, что персонажная скульптура может в первую очередь быть чем-то до бытового личным. И от этого не переставать быть прекрасной.
Её псевдоним пришел из любви к шоколаду. Со слов самой художницы, она хотела создавать вещи, которые, как шоколад, были бы любимы многими. И могли хоть немного снимать усталость, делать чьи-то чувства теплее и счастливее.
По моему мнению, одно это можно считать художественным стейтментом. Тем не менее пример серии “The Boss Cat Gang” нужно рассматривать, как редкий пример бытовой скульптуры. Под словом “бытовой” я подразумеваю обилие сюжетов, в которые попадают персонажи автора.
Ценность такого подхода заключается в том, что в работах художницы любой зритель сможет найти себя. В отличие от предыдущих авторов, в творчестве Cacao Pottery мы впервые сталкиваемся с понятием “платформа”. Платформа — это одна общая база для всей серии работ, силуэт, который немного меняется, но остается таким же узнаваемым для зрителя.
Персонажи Cacao Pottery существуют во всевозможных сюжетах. Эти коты могут держать в руке любимую кем-то из нас еду, надеть модные очки и пляжную рубашку или вообще выступить в роли Санта Клауса. Именно это разнообразие делает любую случайную работу из серии близкой любому случайному зрителю. Познакомившись с художницей в живую, я нашел себя в образе кота с уткой на голове. Не спрашивайте почему.
Персонажная пластика, как мы уже убедились, несет в себе куда более сакральный характер, нежели салонные статуэтки прошлого. Поэтому теперь я предлагаю посмотреть на это явление с нашей стороны земного шара.
Здесь я, пусть и нескромно, хочу немного рассказать про явление персонажной скульптуры с точки зрения автора.
Я Николай Поляков (Nicks Knicks). Художник-керамист, автор этой статьи. И мои работы точно “родом из детства”.
STARMAN — это персонаж, олицетворяющий детскую мечту каждого из нас. Образ родился из странного убеждения, что в детстве все мечтают стать космонавтом. Лично мне это не знакомо. Но я точно знаю, что мы все мечтали стать кем-то. Поэтому в этом персонаже я в первую очередь исследую то, что мы очень зря оставили где-то в прошлом. Я наделил STARMAN’а характером. Он по-детски серьезный, иногда слишком наивный, но всегда честный. Это образ детства в максимально понятных для меня категориях.
И если характер персонажа я по большей степени показываю через мультипликацию, то фарфор остается основным материалом физического взаимодействия со зрителем. Керамика добавляет персонажу уязвимость. Мне важно показать, что к нашему внутреннему ребенку следует относиться так же бережно, как к любимой чашке.
В результате, помимо продукта рефлексии для самих авторов, персонажная скульптура сегодня выполняет терапевтическую роль для зрителя. Она выступает ответом на обезличивание со стороны эпохи анонимности. Это способ найти образ, с которым можно соотноситься, зафиксировав облако ценностей близкое вам так же, как оно близко художнику. И я склонен считать, что выбор материала и технологии создания персонажной скульптуры никогда не случаен.
