Об этических вопросах в исследованиях, развитии нейротехнологий и женщинах в научной сфере.
Колба — уникальная национальная премия, посвященная достижениям женщин и специалистов в области науки и технологий. За три года нашего существования мы охватили более 800 кандидатур и отметили достижения более 150 выдающихся женщин-ученых. Подписаться на Телеграмм-канал: https://t.me/kolba_science
В рамках этого проекта Евгения Еньшина, руководитель национального отделения «Женщины атомной отрасли», продолжает серию увлекательных обсуждений на актуальные темы науки и технологий.
Альбина Лебедева — к.б.н. доцент кафедры нейротехнологий Института биологии и биомедицины, старший научный сотрудник НИИ Нейронаук ННГУ им.Н.И. Лобачевского, лауреат премии «Колба» 2024 номинация «Биология».
Почему вы выбрали науку?
В старших классах я решила, что хочу быть врачом, усиленно начала заниматься биологией и химией и сдала экзамены по этим предметам. Когда я приехала в Нижний Новгород поступать в медицинский университет, подумала, что стоит рассмотреть и в другие вузы: Политехнический университет и ННГУ им. Н. И. Лобачевского. В Университете Лобачевского на тот момент не было медицинских специальностей, но был биологический факультет, на котором меня заинтересовала биофизика. В итоге мысли перетянули меня на сторону биофака. Эта специальность предполагает научные исследования, и на третьем курсе я выбрала нейробиологию – узкое направление, которое окончательно втянуло меня в науку. Так я попала в лабораторию моего научного руководителя, который показал пример того, как надо работать в нейронауке. После этого я поступила в аспирантуру, стала заниматься исследованиями мозга.
В чем заключается ваша деятельность?
Изначально я нейробиолог, нейрофизиолог – биолог, который занимается экспериментами на реальном мозге животных. Мы занимаемся исследованиями с применением электрофизиологических и оптических методов – имплантируем электроды непосредственно в глубины структур мозга и регистрируем нейрональную активность переживающих срезов мозга грызунов.
Моя диссертация посвящена исследованию астроглиальных клеток, их функциональным ролям при развитии и их изменениям при эпилепсии, моделировании эпилептиформной активности у экспериментальных животных.
После диссертационной работы я стала углубляться в междисциплинарные исследования, у меня появилась целая команда. Мы получили грантовое финансирование от РНФ в области нейротехнологий и разрабатываем нейрогибридный чип или нейрогибридную технологию, которая может способствовать восстановлению или расширению функций мозга у грызунов.
К каким результатам вы хотите прийти в вашем исследовании?
Мы однозначно хотим разработать такую многокомпонентную систему, которая может увеличивать, улучшать или восстанавливать потерянные функции мозга. Мы хотим разработать нейрогибридную технологию или нейропротез гиппокампа, который может способствовать восстановлению функций памяти. То есть добавить нейрональную активность от обученной нейронной сети на замену утраченной. Мы находимся на этапе, когда здоровому животному добавляют эту нейрональную активность, чтобы посмотреть, как будут улучшаться функции памяти. Мы записываем активность из целого мозга, из глубинных структур, из гиппокампа и обучаем этими сигналами нейронную сеть.
Далее можно экспериментально разработать нарушение в гиппокампе, чтобы добавить с помощью нашего нейрогибридного чипа активность в гиппокампе и посмотреть на функции памяти, которые будут оцениваться в нашей самостоятельно разработанной установке виртуальной реальности. Соответственно, основной результат – это нейрогибридная технология для восстановления функций памяти при возможных нарушениях и нейродегенеративных заболеваниях. Безусловно, дальше нужно будет идти на более высокий уровень. Если мы это покажем и докажем на грызунах, то в планах есть идеи поработать с приматами, а далее уже работа с доклиническими испытаниями на человеке. Но это, конечно, в будущем.
Какие вызовы и этические вопросы стоят перед учеными в области нейробиологии и нейротехнологии?
Этические вопросы все более и более остро встают, за нами пристально следят. Например, с годами в отчетных формах или в заявках на гранты стали появляться такие пункты, как применение животных в исследованиях, обоснование проведения исследования и биоэтических норм, соблюдение этических норм при уходе за животными. Мы, безусловно, соблюдаем все эти нормы, всех все устраивает. Прослеживается такая тенденция, что нужно стараться минимизировать количество животных в исследованиях. Но нужно понимать, что ученые не преследуют свои интересы, а действуют для достижения реальных результатов, чтобы в будущем помочь людям.
Если говорить об экспериментах на приматах и людях, тот здесь совсем все сложно, нужно проходить большие комиссии: ответить на вопросы всех специалистов по биоэтике и этике, заполнить множество форм, доказать, что все будет делаться в рамках соблюдаться биоэтических норм, что эти исследования необходимы и важны. Я думаю, что у нас не возникнет сложности это обосновать. Но на данном этапе исследователям сложно предугадать, какие проблемы могут возникнуть.
Обычно научные технологии на стадии разработки готовы на себя применять люди, которым уже, к сожалению, нечего терять. Надеюсь, что мы дойдем до того момента, когда сможем максимально хорошо разработать эту технологию, чтобы дальше думать о каких-то доклинических исследованиях на человеке.
Какие навыки и знания необходимы для студентов, желающих работать в области нейротехнологий?
На мой взгляд, нужно читать литературу в области биологии, химии и математики, может быть, физики, знать, что такое научные статьи и публикации, и начать их изучать, уделять внимание технологиям искусственного интеллекта. Для анализа биологических, нейрофизиологических данных зачастую используются математические методы обработки и технологии искусственного интеллекта. Кроме того, необходимо стараться заниматься английским языком, без которого написание публикаций будет слишком затруднено.
Какой следующий шаг в развитии нейротехнологий?
Развитие неинвазивных нейроинтерфейсов точно произошло и будет происходить все дальше. Но совершенствование инвазивных нейротехнологий в России достаточно дорого, технически сложно и теоретически непросто. Я надеюсь, что через десять лет технологии инвазивных имплантируемых электродов и нейроинтерфейсов будут развиваться, потому что это жизненно необходимо. Это та технология, которая может помогать людям с неизлечимыми заболеваниями.
Все исследования дорогостоящие, у нас нет многоканальных миниатюрных электродов. Хотелось бы видеть дополнительные программы финансирования в рамках нейроинтерфейсов, и тогда прогресс точно произойдет. Нейрофизиологи, специалисты в искусственном интеллекте уже есть в России, и они на достаточно хорошем уровне.
Как вы считаете, достаточно ли признания для женщин-ученых в нашей стране?
Я считаю, что признания женщин недостаточно не только в науке, но и во многих сферах. Женщинам непросто, потому что всегда нужно доказывать свое место на работе, вступать в сложную конкурентную борьбу. Например, если говорить про наш университет, то во многом к женщинам относятся как к нестабильным сотрудникам, которые могут уйти в декрет, заниматься детьми. Но если мы говорим про женщин в науке, то я считаю, что это герои нашего времени: они детей рожают, занимаются, лечат и параллельно по ночам пишут статьи и заявки на гранты.
Что вы думаете по поводу женщин на руководящих позициях в науке?
У нас в университете есть два примера из нашего коллектива, когда женщины стали директорами институтов, но, стоит отметить, что это произошло во многом за счет поддержки их руководителя-мужчины. По-другому, наверное, сейчас и не рассматривают женщин. Мне бы хотелось, чтобы смотрели не на гендерные различия, а на компетенции и результативность. Если такое понимание придет, то и качество руководителей будет намного выше.
Что вас вдохновляет вставать каждый день и идти на работу?
Меня вдохновляет тот объем работ, который нужно делать: я однозначно знаю, что у меня много проектов и их надо реализовывать. Конечно, это научный интерес, когда хочется сделать что-то полезное в жизни, в частности лечение людей со сложными заболеваниями. Если идти небольшими шагами, то обязательно можно к чему-то прийти. Поэтому постановка таких сложных задач и большое количество обязанностей, которые необходимо выполнить, мотивируют меня.
