Чем выше платформа — тем заметнее женщина в мире мужчин. В XV веке чопины позволяли венецианкам буквально возвыситься над толпой, но лишали возможности «убежать». Сегодня шпильки дают власть в корпоративной иерархии — но по-прежнему мешают идти своим путем. Где грань между манифестом и ловушкой?
Обувь на высокой платформе – будь то венецианские чопины эпохи Возрождения или современные шпильки – никогда не была просто предметом гардероба. Это всегда заявление: о статусе, деньгах, сексуальности или власти. Но чьей власти? Женщины, которая их носит, или общества, которое диктует ей правила? Вопросы, которые волновали Венецию в эпоху Ренессанса, удивительным образом эхом отзываются в сегодняшних дебатах о дресс-кодах и «неудобной» моде.
Чопины – обувь на деревянной или пробковой платформе, иногда достигавшей до 50 см в высоту, – стали полем для социальной полемики в такое насыщенное для Венеции время. Их носили все: от знатных дам до куртизанок, но именно высота превращала их в манифест. Как писал Джакапоне да Тодди еще в конце XIII века, «суварате» (ранний вариант чопинов) делали «маленькую женщину подобной гигантам». Но гигантами в чьих глазах? Для благородных дам высота платформы демонстрировала не только богатство семьи, но и контроль над приданым – возможность распоряжаться ресурсами, пусть даже через визуальную демонстрацию. Бальдассаре Кастильоне в своем трактате «Придворный» (1528), в котором повествует о дресс-кодах того времени, советует женщинам показывать «краешек ноги, облаченный в элегантный, плотный чулок, и бархатный чиапинетти» – намекая, что даже крохотная деталь туалета работает на репутацию.
Однако, чем выше становились чопины, тем острее разгорались споры. Особенно яростно выступали против служители церкви, которые видели разврат и растрату в роскошной обуви на высокой платформе. В 1430 году венецианский Главный консул попытался урезонить моду, законодательно ограничив высоту обуви. Но запретный плод сладок: платформы только росли. Проблема была в том, что чопины стирали границы между сословиями. На известной гравюре «Венецианка в задирающейся юбке» из книги “Diversarum Nationum Habitus” Пьетро Бертелли в 1589 году куртизанка щеголяет в обуви и туалете, почти неотличимых от аристократических, а очерки путешественников свидетельствуют о настоящей путанице у приезжих, настолько было невозможно определить «гуляющую» от благородной дамы.
Картина Витторе Карпаччо «Две дамы» (1490-е) до сих пор вызывает споры: кто эти женщины – знатные горожанки или «честные куртизанки»? Художник оставил послание и в белых голубях, и в чопинах на заднем плане, но что именно хотел сказать автор сложно, если это смущало даже современников: когда статус читается только по обуви, социальный порядок под угрозой, то и сейчас искусствоведы не могут определить сословную принадлежность изображенных дам.
Мужчины Венеции относились к чопинам двойственно. С одной стороны, они пытались регулировать их высоту – как, например, венецианский сенат, который в 1655 году с опозданием вернулся к обсуждению запретов. С другой – многие видели в них удобный инструмент контроля. Женщина в «ходулях» не могла быстро передвигаться, ей требовалась свита, а значит, она оставалась на виду. Длинные юбки, скрывавшие платформы, позволяли демонстрировать еще больше дорогих тканей – идеальный перформанс семейного богатства для своих и воплощение аристократической власти для чужих.
В то время почти все контакты благородной дамы ограничивались церковью и визитами к портнихе. И, как отмечает историк Роберт Девис, чопины «феминизировали публичное пространство» – в городе, где доминировали мужчины, женщина в такой обуви буквально возвышалась над толпой, заявляя о своем присутствии. А Стэнли Чайнаки поясняет, что причина, почему в Венеции дольше всего оставался подобный тренд, заключалась в том, что у женщин появилась возможность «визуально привлечь внимание к собственной индивидуальности и заявить об автономном владении своего приданого».
К концу XVII веку чопины окончательно вышли из моды, уступив место парижскому стилю с его акцентом на миниатюрность. Но вопросы, которые они поднимали, никуда не исчезли. Сегодня высокие каблуки – такой же амбивалентный символ. С одной стороны, их носят как знак элегантности и власти (вспомним «казенные» шпильки топ-менеджеров). С другой – их до сих пор критикуют как пережиток патриархата: они неудобны, ограничивают подвижность и часто навязываются дресс-кодами. Почему мужская обувь остается практичной, а женская – по-прежнему декоративной? Не является ли это новым вариантом венецианских законов – якобы для «эстетики», но на деле сохраняющим прежние иерархии?
Как и в эпоху Ренессанса, высота каблука сегодня – это вопрос агентности. Кто решает, какую обувь носить женщине: она сама, работодатель или общественные ожидания? Чопины исчезли, но их главный парадокс остался: обувь, которая может быть и символом статуса, и инструментом контроля. Разница лишь в том, что теперь у женщин теоретически есть выбор. Вот только насколько он свободен?
Автор: Яковлева Эва
